Дама, которая осталась живая, винит КПК

161

Спасибо всем за предоставленную возможность выступить с речью. Хотя я набралась храбрости, чтоб выступить перед вами, но на сердечко у меня все равно тяжело. У меня появились смешанные чувства, когда я окончила читать «Девять комментариев о коммунистической партии», размещенных «Великой Эпохой». За всю свою историю Коммунистическая партия Китая (КПК) нанесла большой вред китайскому народу и была предпосылкой погибели огромного количества добротных людей. Пришло время привлечь УПК к правосудию.

Несправедливо заклеймен как «контрреволюционер»

КПК стала предпосылкой погибели моего отца. Она принудила мою мама мучиться от больших страданий и умереть, неся ненависть. Пятерых моих братьев и сестер было несправедливо названо КПК «членами семьи контрреволюционера».

Сейчас я желаю на публике поведать, какие мучения причинила КПК моей семьи, я желаю поведать людям всего мира, что КПК — свирепый убийца. На базе моего личного опыта я желала бы тщательно разъяснить, как КПК на физическом уровне и духовно преследовала всю мою семью. Физическое преследование можно было еще претерпеть, но духовная жалко никогда не сотрется, и ее нереально обрисовать никакими словами.

Мой отец был высокопоставленным бюрократом партии Гоминдан. Он не отступил на Тайвань в 1948 г., так как был неплохим отпрыском и нес на для себя ответственность за обеспечение собственной большой семьи. Он считал, что КПК не сумеет ничего с ним сделать, так как был ученым, который учавствовал в сверхтехнологичном производстве, также был участником китайско-японской войны, во время которой ему поранили ноги. У моего отца не появлялось мысли, что УПК не пожалеет даже неплохого человека.

Когда КПК объявила «Движение три против» и «Движение 5 против», мой отец был осужден за свое «реакционное прошлое» и был должен находиться 2 года под домашним арестом и 2 года под неизменным наблюдением службы публичной безопасности. Членов моей семьи позорили как «марионеточных руководителей» и заклеймили как «членов семьи контрреволюционера», к ним соотечественники относились с презрением.

Не глядя на всю инсинуацию, мой отец, будучи высокоинтеллектуальным человеком, сумел отыскать неплохую работу головного инженера на заводе. Имея благопристойную работу, он в достаточной степени обеспечивал нашу семью. Но отличные времена длилось недолго.

В 1957 г. КПК объявила «борьбу с правыми реакционерами». Злостная партия начала кампанию с того, что типо «консультировалась» у беспартийных интеллектуалов относительно вероятных реформ. Консультации были только прикрытием, а по сути они намеревались убить политических диссидентов, которые были потом названы антипартийными деятелями и обскурантами.

Денек, когда моего отца забрали

Я никогда не забуду 8 октября 1958 г. В тот денек около пополудни, когда я возвратилась из школы домой, я увидела обширно открытые ворота нашего дома и группу людей, что столпилась около нашего дома. Я пробовала выяснить, что все-таки случилось. Дама средних лет произнесла мне: «Твоего отца забрали». Я ощутила себя так, как будто меня стукнула молния, и чуть ли не растеряла сознание. Когда я вошла в дом, где был полный кавардак, я увидела мама, сестер и брата, которые рыдали.

В моих очах мой отец был наидобрейшим, найввічливішим и любящим папой. Он был высочайшим и статным мужиком и нередко брал нас с собой запускать воздушных змеев во дворе, учил нас кататься на коньках, плавать и играть в баскетбол. Не считая британского, он в совершенстве знал 6 зарубежных языков, также играл на скрипке.

Почему такую прекрасную человека арестовали? Позднее моя мать поведала нам: «Вы уже взрослые и должны осознать собственного отца. Он неплохой человек. За то что компартия желала начать классовую борьбу, они принудили его сделать предложения для реформы. Если б он ничего не предложил, то допрос длился бы. Такие заседания длилось уже более одного года. Они ожидали, что ваш отец чего-нибудть произнесет. Осознав, что он больше не может тянуть время, ваш отец, в конце концов, сделал предложение. Они систематизировали его как обскуранта, арестовали и приговорили к 10 годам тюрьмы».

Мы были против воли разлучены с нашим папой и ничего не знали о нем более 10 лет. Мы продолжали находить его, но нам гласили, что через роль в сверхтехнологичном производстве, УПК желала использовать его познания и посадила его для работы в секретном месте.

После ареста нашего отца все родственники и друзья отдалились от нас. Даже наша тетя провела черту меж собой и нами. Опасаясь запутаться в этой борьбе, она порвала все контакты с нами. В то время мы, пятеро деток, были еще малеханькими. Потому наша мать, которая изредка покидала дом, когда отец был с нами, одна взгромоздила на себя бремя хлопот, чтоб обеспечить нас.

Мать подметала улицы в течение 10 лет

У моей матери начались самые томные времена жизни с пятью детками. Она была представителем интеллигенции. Для того чтоб прокормить всю семью, она должна была кинуть свою работу регистратора общины за низкую зарплату.

Она попросила собственного друга отыскать ей работу уборщика улиц в санитарном бюро, так как на таковой работе давали мало больше зерновых пайков. Ей необходимо было выходить на работу в 2 часа ночи и собирать мусор на улице в течение денька.

Она всегда очень утомлялась и мачалась от боли в спине и ногах, также от кровавых пузырей на ладонях в конце каждого рабочего денька. Хотя она не знала, как верно воспользоваться большой метлой, она мела улицы по 4 часа попорядку в денек. Она гласила, что ей нравилось работать поздно ночкой, так как она могла глядеть на звездное небо в тиши улиц, и никто не мог узреть ее слез. Она напористо мела улицы в течение 10 лет, и у нее образовались толстые мозоли на ладонях.

Скоро начался «Великий голод». Все обитатели материкового Китая могут вспомнить 1960 г. КПК вводила людей в заблуждение, называя 3 года «Великого голода» «Тремя годами природного бедствия». Компартия объявила, что это было природное бедствие, и что мы должны преодолеть его. По сути это было не природное бедствие, а бедствие, вызванное действиями людей. В течение пары лет погибли миллионы людей, но наша семья, к счастью, выжила и не погибла с голода. На 1-го человека выдавалось 100 гр еды раз в день. Видя нас голодными и худенькими, моя мать в свободное время прогуливалась на овощные плантации собирать листья кольраби, чтоб сварить их и накормить нас.

Весной, когда было много почек вяза, старшие братья и сестры прогуливались за ними в лес. Моя мать соединяла их с мукой и распариваем, чтоб сделать лепешки. Мы выжили, употребляя в еду листья деревьев и собранные нами съедобные одичавшие травки.

Все книжки в доме были сожжены

Сходу после того, как прошли эти трудные времена, началась ужасная «Культурная революция». Сначала «Культурной революции» моя мать была испугана до погибели и произнесла: «Мы опять будем наказаны». В один прекрасный момент ночкой она произнесла всем нам: «Вы должны быть аккуратными вне дома, меньше гласить и больше работать. Не присоединяться ни к каким мятежных групп, так как нашу семью рассматривали как такую, что принадлежит к «пяти темных классов»*.

Говоря это, она оборотилась к печи и начала спаливать все книжки — традиционные и современные, китайские и зарубежные — все, что было в нашем доме. На то время у нашей семьи накопилось достаточно много романов узнаваемых глобальных писателей и технических книжек моего отца. Мать произнесла, что их нельзя хранить и стала спаливать их все, бросая одну за другой в огнь. Видя, как пылают романы, которые мы обожали, мы чуть ли не рыдали. Сжигание книжек заняло три денька и три ночи. Последним из их был Англо-китайский словарь в жестком переплете. Моя мать держала его в руках и не желала кидать в огнь, но, в конце концов, спалила после долгих колебаний. Она произнесла, что это была книжка нашего отца, и мы не можем сохранять ее. Если КПК увидит книжки, то непонятно, что будет с нами, потому лучше их спалить.

Мало подождав, мать желала вытащить ее из огня, но было уже поздно. Она рыдала и гласила, что это было достояние отца, и как тяжело поведать об этом папе в дальнейшем. Я до этой поры не могу запамятовать эту сцену. Но нашей семье не удалось избежать обысков злостной компартии. В один прекрасный момент, придя с работы домой, я увидела большой плакат на наших дверцах. Я зашла сходу вовнутрь, не рассмотрев его тщательно. Мать зарыдала, когда увидела меня.

Она произнесла: «Минуту вспять люди из местной общины под управлением неких красногвардейцев вошли в дом и устроили обыск». Я спросила маму, что они забрали? Мать ответила: «Наш дом так постарел, что они не отыскали что взять. Все таки после долгих поисков они забрали коробки с ювелирными изделиями, которые я приготовила к вашей свадьбе. Мне так жаль». Видя, что она рыдает и еще более беспокоится, я решила поддержать ее и произнесла: «Мы желаем только 1-го — чтоб ты была не больна и была с нами».

Никто не брал нас на работу через историю нашей семьи

Действия, связанные с «культурной революцией», становились все более напряженными. Мать гласила, что ее четыре дочери и отпрыск росли, становясь все более симпатичными. Хотя она была очень счастлива, но все таки очень беспокоилась. Ситуация вокруг становилась все ужаснее и ужаснее. Обыденным делом для людей стало насилие, грабеж и кража.

Мать беспокоилась, что с нами может чего-нибудть случиться. Она попросила друзей посодействовать отыскать парней для старшей сестры и меня, чтоб мы могли уехать и избежать угрозы. В то время, хотя я и мои сестры много мучались, и через классовую теорию УПК нам не разрешалось ходить в институт, благодаря стараниям наших родителей все мы имели нужные познания.

Моя старшая сестра сдала экзамены для поступления в музыкальную академию и прошла тест на мастерство, но ее не приняли из политических суждений. Одна из моих младших сестер прекрасно игралась на пианино и также поступала в музыкальной академии. Она сдала экзамен на мастерство, но ее тоже не приняли по политическим мотивам.

Мне очень нравился спорт, и я прекрасно каталась на лыжах. Я желала поступать в спортивной академии, но мне пришлось бросить свои мечты за принадлежность к «плохому» классу.

За то что мы родились в семье с «плохой» историей, никто не решался жениться с нами. В конце концов, моя старшая сестра встретила выпускника института Цзінхуа, который работал в другом городке. Моя мать попросила меня поменять классические взоры нашей семьи на моральные эталоны и образ жизни и выйти замуж за рабочего. Рабочие были довольно популярны в то время. Мой школьный друг покинул меня через мою принадлежность к «плохому» классу. Итак, я, в конце концов, согласилась выйти замуж за рабочего. Когда все сестры вышли замуж, дома осталась только моя шестидесятилетняя мать и пятнадцатилетний брат. В один прекрасный момент я пошла проведать их и у входной двери встретила всех соседей.

Один сосед произнес мне: «Вашу маму и брата избили сыновья Лао Ма, которые живут этажом ниже». Я спросила, по какой причине, и он мне произнес: «Вы — семья контрреволюционеров, потому вы стали прелестной мишенью для нападения». Я ворвалась в комнату и увидела маму и брата, которые посиживали на кровати и рыдали.

Разъяренная я собралась бежать на этаж ниже и привлечь преступников к ответственности. Моя мать, прочно схватив, приостановила меня и произнесла: «Ты не можешь идти. Ты — женщина и не сможешь совладать. В этом мире нет правосудия. Кто больше заслуживает быть избитыми, не считая нас. Мы должны смириться». Видя, как мать мучается, я не стала ничего делать, а зарыдала совместно с ней и братом. Обратиться было не к кому!

В течение «Культурной революции» КПК преследовала много невинных людей. Нашей семье еще подфартило, так как никто из нас не погиб. Но беспощадность компартии оставила глубочайшие раны в наших молодых сердцах.

В 1969 УПК выдумала другую хитрость: она объявила, что городка очень переполнены, и люди, которые не работают, должны переехать в сельскую местность. Моя семья была «антиреволюційна», а мать и брат не могли работать, так как она была очень древняя, а он очень юный. Потому у моей семьи не было другого выхода, не считая как переехать в сельскую местность и стать крестьянами.

Встреча с моим истерзанным папой

В 1973 году мы внезапно получили извещение об увольнении нашего отца. Это была восхитительная новость для всей нашей семьи. Моя старшая сестра и я пошли повстречать отца из кутузки. Когда мы узрели его, я была шокирована. Пред нами стояла бледноватая покалеченная старый человек. Одна нога была вполне изуродованная, а другая конвульсивно содрогалась, руки тоже тряслись. Неуж-то это мой отец, мой прекрасный отец, образ которого я хранила в собственной памяти 15 лет? Я была очень шокирована, чтоб сделать шаг к нему и обнять. Он вызнал нас первым и сделал шаг к нам, колченогая и произнося наши имена. Потом мы произнесли его имя, поддержали его и совместно зарыдали. Каждый, кто лицезрел нас, рыдал. Я никогда не смогу запамятовать эту сцену. Безнравственная свирепая партия пытала моего отца 15 лет, и не выпускала его до того времени, пока он не стал совершенно немощным.

Прибыв домой в село, отец сказал, что он пару раз избежал угрозы. КПК всегда пробовала одурачить его. Они произнесли, что уменьшат ли ему срок, если он отлично будет работать. Он поверил им и работал очень усердно, чтоб заработать доверие, с одной только надеждой узреть собственных деток в последний раз. В один прекрасный момент, когда он работал на стройке, отец нес две огромные корзины с кирпичом и проходил по узенькому древесному мосту на четвертом этаже. Ему стало плохо, и он свалился на землю. Очнулся он в лазарете. Отец был счастлив, что не погиб, так как в сердечко у него было сильное желание узреть нас.

КПК использовала его для переложения с германского на китайский язык. Он раз в день был должен работать больше 10 часов, и его волосы поседели.

Но заместо того, чтоб уменьшить срок его заключения продлили. В то время, как его освободили по состоянию здоровья, он уже отсидел 15 лет. В кутузке он ожидал денька, когда сумеет узреть свою семью, но, лицезрев родных, был расстроен, что они стали крестьянами. Он был недоволен тем, что его единственный отпрыск стал фермером на всю жизнь, что осталось. Его сердечко так болело. В 1976 г. он погиб от кровоизлияния в мозг.

Мой отец ушел от нас навечно. Конкретно безнравственная УПК уничтожила его. Злостная компартия Китая разбила нашу семью и убила нас. Я желаю принять приговор этому кровожадному злу.

Злостная КПК преследовала не только лишь наши физические тела, да и опустошила наши души. Она лишила нас плюсы, самоуважения и молодости, бросив на самое дно общества. Точно сказано в «Девяти комментах о коммунистической партии», что она является злым призраком. Мы должны стопроцентно ее разложить. Я верю, что в один прекрасный момент ее привлекут к ответственности перед трибуналом, и сей день не так далековато.

Пусть же души моих родителей и других добротных людей, которые погибли в итоге преследований злостной КПК, отыщут покой в раю.

Спасибо Вам.

* Примечание: землевладельцы, богатые фермеры, обскуранты, «плохие» элементы и правые.

Цзяцзя Ван. Специально для Величавой Эры