Представление, что возвращает к истокам

88

Новогоднее представление, посвященное китайскому Новенькому году и приготовленная телевидением Новенькая династия Тан, окончил свое турне по Австралии 29-31 марта в Сиднее. За время гастролей она разбудила энтузиазм к китайской культуре не только лишь со стороны западных людей, да и австралийцев китайского происхождения.

Люрлайн Борн, австралийка с китайским корнями в 3-ем поколении, посмотрев спектакль в Брісбейні, произнесла, что после чего она задумалась над тем, что такое китайская культура. «В течение многих лет люди, видя мою азиатскую наружность, спрашивали меня о различных вещах, касающихся Китая, таких как Китайский Новый год, но я не имела об этом никакого представления, — ведает она корреспонденту Величавой Эры. — Это вправду было удивительно. Я никогда не задумывалась о том, чтоб изучить свое культурное корешки, и только не так давно я начала розмрковувати об этом».

Бизнесмен по строительству личных жилых домов из Мельбурна Ричард Он произнес, что этот спектакль — наилучшее культурное шоу, которое он когда-либо лицезрел, и добавил, что он гордится тем, что оно показывает культурное наследство его цивилизации. «Я думаю, оно принесло к Мельбурну эталон азиатской культуры высочайшего уровня, которого мы не лицезрели в протяжении многих лет, — считает он. — Мы очень, очень рады узреть сейчас вечерком, что китайцы могут представить в Мельбурне что-то такового высочайшего уровня «.

Зрители в Австралии были единодушны в собственном признании высочайшего свойства спектакля. И дело не только лишь в красе и точности движений танцовщиц либо умопомрачительной привлекательности традиционной китайской оперы и музыки; это — также представление классической китайской культуры, которое идеальнее всего охарактеризовывает долгий и всеобъятный, но пока не достаточно осознаваемый связь Австралии с китайскими людьми.

По словам Тоулаань А Кэт, дочери известного китайского австралийского адвоката Уильяма А Кета, который сыграл не последнюю роль сначала 1900-х годов в налаживании отношений меж местными китайцами и австралийцами, в 1861 году, во время «золотой лихорадки», китайское население Австралии достигнуло 40 000 человек. В то время это составляло приблизительно четыре процента от общего населения Австралии».

После «золотой лихорадки» огромное количество китайцев возвратилась в Китай, но много кто перебрался в сельские и региональные области и стали неотъемлемой частью общества. Совместно с почтой, пабом и греческим рестораном, в большинстве австралийских городов всегда были китайские рестораны, тогда как во всех основных столичных районах — «китайские кварталы».

Интеграция была неспешной, и с обеих сторон была большая настороженность. Совместное исследование нескольких австралийских музеев и Института Новейшей Великобритании документально зафиксировало находки с мест «золотой лихорадки» Нового Южного Уэльса. Управляющий проекта Дженис Вілтон отметила, что много предметов было некорректно идентифицировано, и во всех наименованиях наблюдалась тенденция романтизировать китайскую культуру, время от времени в сумрачных тонах. Глиняная бутылка для соевого соуса выдавалась за вазу эры Мин, трубки для табака и воды — за опиумные трубки, погребальная урна — за емкость для опиума.

Вілтон гласит, что когда китайцев признали составной и принципиальной частью общества, все они равно оставались чужаками и не воспринимались как личности. Зато к ним обращались, используя общие прозвища, такие как «китаец Джон» либо «китайский Боб». Это нежелание либо неспособность осознать, что представляют из себя китайцы, была усилена самими китайскими эмигрантами, которые либо відособлювалися в общинах, которые гласили по-китайски, либо замыкались в собственных верованиях и практиках.

Тоулаань А Кэт издержала 20 лет, работая над книжкой о китайцев в Австралии, которая получила заглавие «Китайские религиозные практики в Сиднее». Она гласит, что невзирая на приспособление к австралийскому стилю жизни, много обычных китайских ритуалов сохранились. А Кэт обрисовала три шага приспособления к культуре «принимающей стороны». Поначалу китайцы прошли шаг полного отказа. После того, как они утвердились в обществе, была «фаза адаптации», за которой последовала «фаза реакции», которая оказалась в 70-х годах в строительстве новых храмов буддистов и восстановлении старенькых.

Фундамент тайландского монастыря в Стенмурі в 1975 году (посещаемого разными азиатскими народами, включая китайцев); создание китайского буддийского общества и «Залы Праджни» на улице Диксон в Сиднее; и общее возрождение храмов буддистов в Глебе и Александрии — это все примеры последней фазы.

А Кэт гласит: «Китайским богам-прежнему поклоняются, и даосские практики все еще живые посреди китайского австралийского общества. Бог Гуань Те, который считается хранителем традиций, домашней верности и братства — был основным Богом в Австралии, так как его считали «основным заступником от проблем и разногласий, которые могли бы подорвать единство китайского народа, что живет за пределами собственной родины».

Гуань Инь — тысячерукая богиня милосердия и бескрайнего соболезнования также является главной не только лишь в храмах Сиднея, да и в быту, тогда как 3-ий Бог Милу-Фо, был в особенности всераспространен в домашнем обиходе и магазинах. Госпожа А Кэт считает, что китайское заглавие Милу-Фл связана с индийским Майтреєю либо Будущим Буддой, который, как ждут, придет на землю в эру, когда в нем больше всего будут нуждаться. Милу-Фл также взаимозаменяем Путаєм либо Буддой, который смеется, нередко изображается с огромным животиком, с крепкими ногами, руками, которые тянутся к небесам, и детками, которые ползают по его одежки.

Тогда как огромное количество австралийцев китайского происхождения стала христианами, а некие безбожниками, по словам Кэт, все они еще празднуют китайский Новый год и придерживаются традиций Даосизма — почтения к старшим и почитания протцов.

Ша Адамс. Величавая Эра