Взор на кризис культуры Тибета после расстрела тибетских беженцев

140

Люди еще должны отлично держать в голове событие 30 сентября: румынский фотограф случаем снял на камеру сцену убийства: китайские пограничники без колебаний застрелили тибетскую монахиню, которая вела группу беженцев из 73 человек. Группа, в какой находилось много малышей, шла из Тибета в Непал через перевал Нангпа на горе Эверест.

Когда журналисты ВВС брали у меня интервью, они спросили, почему такие мелкие малыши желают спастись бегством, невзирая на смертельную опасность. Я прямо ответил: «в Течение последних 50 лет тибетцы повсевременно делают пробы спастись бегством и покидают родину, чтоб избежать политических репрессий, чтоб дать дань почтения Далай Ламе, чтоб получить религиозное образование и учить тибетский язык. Конкретно эти предпосылки движут пятой частью детей-беженцев, которые рискуют своими жизнями, чтоб получить тибетскую образование в школах тибетского правительства, находящегося в изгнании в Дхарамсала, Индия».

Озабоченность и ужас по поводу умирающей культуры

10-ки тыщ деток Тибета были высланы этим небезопасным методом их родителями. Как отец я тоже чувствую, какую боль они испытывают, принимая такое решение. Я знаю о муках, через которые они проходят.

Помню, как в марте 1998 г. я посетил новый центр приема тибетских беженцев в Дхарамсала. Один из служащих сказал мне, что из 745 беженцев первого сезона, 60 % составили малыши школьного возраста. Во время перехода через покрытые снегом горы пятеро деток промерзли насмерть, а 7 либо восьми из их придется делать операции по ампутации конечностей в итоге обморожения.

Я со слезами спросил: «Почему таких малеханьких деток отпускают в заснеженные горы?». Этот человек ответила: «Даже если б люди знали все угрозы перехода, все они равно высылали бы собственных деток сюда в школу. В Тибете в неких сельскохозяйственных и фермерских районах школы не смогли выплачивать заработную плату учителям, и они все уехали. В других местах школы работают, но детки там не могут учить собственный родной язык и исповедовать свою религию. Потому родителям приходится отправлять деток сюда».

Так как жителям Тибета уже нанесен вред через «китаїзацію», они хоть какой ценой желают, чтоб их малыши унаследовали базу культуры собственной цивилизации — язык и религию.

Редактор «Тибетского бюллетеня (Tibet Bulletin)» Дауа Тсерінг когда был малограмотным тибетским мальчуганом. Как-то в интервью он заявил: «Вымирание цивилизации — это необязательно вымирания физически. В процессе истории многие цивилизации пропали, но только некие пропали на физическом уровне. Это стирание их языка и письменности, религиозных обычаев и т.д. Тибетцы испытывают сильное беспокойство и ужас».

Американка свидетельствует об упадке языка Тибета

В юности американка Андреа Снейвли поначалу обучалась в Стэнфордском Институте. Увлекшись исследованием Тибета, она отказалась от способности пройти обучение в Ітілі, а поехала в Лхасу учить тибетский язык.

На тайваньском форуме 2006 года «Молодежи всего мира небезразлична судьба Тибета», проведенном комиссией по делам Монголии и Тибета, госпожа Снейвли заявила: «Наибольшая неувязка Тибета — язык. Происхождение культуры находится в зависимости от языка. Язык — ее центр; без языка не существует культуры».

Когда я попросил эту открытую и искреннюю американку разъяснить свое заявление, она ответила: «В текущее время в Тибете детки не много молвят на родном языке и не могут писать по-тибетски. Часть молодежи поет песни, используя пользующиеся популярностью тибетские мелодии, но на китайском языке. Плохо издаются книжки на тибетском, к тому же они отвратительного свойства; синтаксис также непонятен. В школах учат китайской тибетской языку, на базе китайской культуры. К примеру, диалоги складываются так, будто бы говорят два китайца; очень изредка употребляются элементы своей культуры Тибета, а местного религиозного содержания еще меньше. Невыносим тот факт, что китайцы производят свою политику через тибетские учебники».

Почему Тибет столкнулся с этим? Непременно, по политическим причинам. До 1959 года местные обитатели гласили лишь на тибетском. Было 6 000 храмов, а муниципальные и личные школы учили тибетской языку.

Но после 1959 г. представителей элиты Тибета кого расстреляли, кого выслали в изгнание; КПК закрыла храмы Тибета и основала китайские школы. После проведения реформы в Тибете организовали классы на 2-ух языках, но тибетские классы имели второстепенное значение и существовали просто для вида.

Еще в 1992 г. один узнаваемый ученый Тибета заявил: «Хотя объявлено, что на правительственном уровне, на разных собраниях и при разработке официальных документов ценность отдается тибетской языке, всюду употребляется китайский язык. В таковой ситуации Тибет уже растерял свободу владения своими своими мечтами и будущим».

Угнетение цивилизации делает тибетский язык никчемной

Покойный Панчен Лама Десятый в один прекрасный момент возложил ответственность за кризис, появившийся в обособленном Тибете, на коммунистическое правление. На первой встрече в пекинском центре по исследованию Тибета он произнес: «В этом регионе уже 1 300 лет молвят на тибетском языке, но за 20 лет правления коммунистов тибетский язык пропал вполне».

В течение этого 1300-летнего периода, о котором гласил Панчен-лама, Тибет, по последней мере, сохранял свою независимость. Речь Тибета была единственным официальным языком, которая не только лишь просуществовала настолько долгое время, но ею написаны выдающиеся литературные произведения.

Власть КПК определила правила письменного и устного языка автономного района, чтоб ослабить конфликт с Тибетом, заявляя, что целью введения этих правил было «гарантировать исследование, внедрение и развитие тибетского языка».

Но в эру глобализации и утилитаризма под властью китайского режима и опасностью сильной конкуренции со стороны китайской культуры, тибетский язык находится на грани умирания, и практически уже растеряла свое значение.

Тибетский ученый, провидец, Кхенпо Джигме Пхунтсог из буддийского института Сертхар в Кардзі (Kardze) как-то произнес: «В текущее время в Тибете тибетский язык не имеет никакой ценности даже для написания обычного письма; если надписи на конверте изготовлены на тибетском, а не на китайском, это письмо не только лишь не дойдет до адресата за пределами Тибета, да и на местности Тибета. Что касается транспорта, то даже если вы отлично понимаете тибетскую, вы не можете осознать указаны на билете номер места, также время отправления и прибытия. В городке либо в селе, если вы желаете выяснить, где находится поликлиника либо магазин, в знании тибетского языка, в главном, нет никакой необходимости».

Те, кто живут в Тибете и знают только тибетский язык, не могут даже вступить в разговор, чтоб приобрести продукты для ублажения ежедневных потребностей, не говоря уже о том, чтоб отыскать благопристойную работу в городке. По сути, то, что «тибетский язык никчемная», принуждает юных тибетцев отрешиться от нее ради выживания и учить китайский.

На поверхности это собственного рода выбор утилитарного рынка, но если копнуть поглубже, по сути, это итог сильного угнетения государственного меньшинства со стороны бессчетной национальности хань с ее этническим шовинизмом. Это также одна из форм нарушения прав человека.

Только реальная автономия может гарантировать право на собственный свой язык

Почему мигрантам национальности хань необязательно учить тибетский язык? Для более слабенькой национальности право на язык является требованием права на предстоящее развитие собственной своей речи и использования ее в ежедневной жизни.

Так же как и штатские права, предусмотренные китайской конституции, которая в главном является документом, который ничего не стоит, право тибетцев на языке остается лишь на бумаге. Что все-таки задумывается глава УПК об образовании в Тибете?

Прошлый секретарь партийного комитета Тибетского автономного района Чэнь Куйюань, который длительное время занимал этот пост в Тибете, на публике заявил: «наше образование продуктивной, не оценивается количеством дипломов, выданных в институтах, профессионально-технических училищах и средних школах, принципиальна позиция учеников — они за либо против группы Далай Ламы» [Здесь группа Далай Ламы — это люди, которые поддерживают Далай Ламу].

Министр публичной безопасности Чжоу Юнкан, который репрессировал живого Будду Тибета Тензінг Делек (Tenzing Delek) в провинции Сычуань, высказался более много: «Проводить обучение в школах на тибетском языке — это означает терять муниципальные людские ресурсы и средства».

Невзирая на то, что тибетцы, как национальность, утратили собственный суверенитет, на бумаге они до сего времени имеют «автономность». Тибет составляет огромную часть обитателей заснеженного плато, более 90 %. Только при условии предоставления этой большей части населения подлинной автономии, широкая и всепроникающая культура Тибета может развиваться дальше через издавна существующую и отлично закоренелую тибетский язык.

После того, как западные альпинисты зафиксировали расстрел Тибетских беженцев, люди пристально исследовали, почему тибетские малыши спасаются бегством. Всем уже понятно, какую стоимость платит Тибет ради спасения собственной своей речи. Отстаивание права говорить на собственном языке невд’ємне от их борьбы за реальную автономию. Это также плотно сплетено со рвением китайского народа к демократии и соблюдения прав человека.

The Epoch Times (Величавая Эра)
Направленные на определенную тематику анонсы