Задание, ради которого стоит жить и работать

87

Наше общество различное и разнородное. Все мы родом из юношества. Только детство у всех различное. Кому-то мать пела колисанку и целовала перед сном, а кого-либо дитбудинківська няня укладывала со словами: «Засыпай быстрее, у меня еще сильно много работы».

В детдом либо в интернат малыши попадают не по своей воле. Тогда — как? И что там снутри, за дверцей с вывеской: школа-интернат? Как живут там детки, в чем нуждаются, отлично ли им? Мы решили обратиться в одно из таких учреждений, чтоб ответить на свои вопросы.

Интервью с директором специального (коррекционного) школы-интерната для детей-сирот и деток, оставшихся без попечения родителей, — Юрием Даниловичем Евдокимовым (Ю.Д.).

Корр.: Мы привыкли гласить школа-интернат, не очень задумываясь над тем, что за этим кроется. Не могли бы вы пролить свет на этот вопрос?

Ю.Д.: Школы-интернаты создавались конкретно как учреждения, в каких могут учиться детки с ограниченными способностями (физическими, интеллектуальными), также малыши, не имеющие родителей. Школа-интернат — на самом деле, детский дом и школа в одном лице. Тут малышей учят по школьной программке. Не считая этого, педагогический коллектив занимается воспитанием малышей. Если гласить о экономико-юридический нюанс, то школа-интернат берет на себя бытовое сервис и защита прав и интересов малыша.

Корр.: Как попадают малыши в школу-интернат?

Ю.Д.: Если гласить о наше учреждение — это особая корректирующая школа для малышей, оставшихся без попечения родителей и детей-сирот с отклонением в развитии. Другими словами, наши малыши имеют отличия в интеллектуальном развитии. Попасть в эту школу можно лишь на основании 2-ух документов: путевки Департамента образования и заключения медико-психолого-педагогической комиссии, которая дает оценку интеллектуального и психологического развития малыша.

Это либо малыши из Домов малыша, где они находились до семилетнего возраста, либо малыши, которых забрали у родителей после того, как маму и папу лишили родительских прав. Тогда ребенок может попасть и в 8, и в 13 лет. В главном, таких деток сотрудники милиции находят в неблагоприятных критериях, в неблагополучных семьях, позже их посылают в детские приюты, где их отмывают, вылечивают, одевают, предоставляют им божеского вида. И только позже малышей распределяют по интернатам.

Корр.: Которыми являются детки, якіщойно попали в школу-интернат?

Ю.Д.: Если гласить о психике, то мальчики-девочки проходят такую школу жизни, что и противнику не пожелаешь. И по степени общественного иммунитета они могут дать 100 очков вперед хоть какому из нас. Много наших подопечных такое в жизни узрели! Ребенку 13 лет, а она испытала все: и алкоголь, и токсические вещества, и бродяження, а случается, и физическое насилие-насилие. И, сможете для себя представить, как с таким ребенком работать? Очень тяжело.

Корр.: На ком лежит обязанность выявления таких малышей?

Ю.Д.: Этим должны заниматься сотрудники милиции, органы опеки муниципалитета. Они должны выявлять деток из неблагополучных семей, чтоб не пропустить тот момент, когда ребенок уже не может жить с матерью-пьяницей (либо с обоими такими родителями), и удирает из дома. За последние год-два эта работа интенсивно ведется под эгидой префектур, муниципалитетов, управ.

Создаются комиссии, которые выявляют неблагополучные семьи. Малыши из таких семей ставятся на учет, дело подают в трибунал. Суды решают вопрос о лишении родительских прав. Основная задачка, чтоб эта работа велась верно. Чем ранее ребенок попадает к гос сиротского учреждения, тем больше шансов сделать из нее достойного члена общества.

Корр.: А здоровье малышей в каком состоянии?

Ю.Д.: Очень нередко к нам попадают малыши на физическом уровне нездоровые, на психическом уровне нездоровые — это вправду так. Им уже по 12-13 лет, а они никогда нигде не лечились, хотя нуждаются в мед помощи.

Корр.: Какого возраста малыши находятся в школе-интернате?

Ю.Д.: Школьного возраста — от 7 до 18 лет. Поначалу малыши поступают из дошкольных детских домов в 1-ый класс, но в течение учебного года мы принимаем малышей различного возраста. И мы заботимся о их до 18 лет, до совершеннолетия.

Корр.: Как складывается их судьба после окончания обучения?

Ю.Д.: Дальше согласно закону они должны получить жилище, если предки сохранили им это жилище. Но нередко бывало, что квартира была утрачена. Что касается получения муниципального жилища, то в последние годы практика его получения очень затягивается. Потому от нас уходят только 3-4 выпускника из 15. В то же время наши учреждения не рассчитаны на то, чтоб оставлять у себя юных людей, завершивших обучение в школе-интернате. Это настоящая неувязка.

Корр.: Вы даете какую-либо специальность вашим выпускникам?

Ю.Д.: Подростков, которые кончают 9 класс, мы устраиваем в институте для получения исходной проф подготовки. Малыши имеют полное государственное обеспечение, педагогический контроль до собственного 18-летия.

Если они, находясь у нас, получат двухгодовую проф образование, и при всем этом еще не готовы к самостоятельной работе, тогда они имеют право дети-сироты, получить 2-ое бесплатное образование. Закончив один институт, они поступают в другой, чтоб иметь 2-ое бесплатное образование. До 23 лет, к моменту выпуска из нашего учреждения, наши малыши находятся под контролем органов опеки муниципалитетов.

Корр.: Довольны детки пребыванием в вашей школе-интернате?

Ю.Д.: У нас раз в год около 15 выпускников, и 13-14 из их приходят к нам с благодарностью, с тортиками, с открытками, к тому же в гости к для себя приглашают. Процент педагогических неудач очень небольшой, к счастью. Но не буду скрывать, как и в хоть какой семье, есть отличные детки, а есть проблемные. Это жизнь.

Корр.: Тяжело работать в интернате?

Ю.Д.: Тяжело, но тут особенные люди. У наших преподавателей нет ни выходных, ни каникул, летом уезжают работать в лагеря, при этом, все без исключения. Я нередко собственных служащих называю пограничниками. Мы находимся на грани меж обществом благополучных и неблагополучных людей.

Под неблагополучными я имею в виду био родственников наших деток. И хотя у нас 80% малышей имеют мам, пап, бабушек, дедушек, изредка кто из их заинтересован в разговоре с своим ребенком. Потому задачей нашей школы-интерната считаю — возвратить малышей в здоровое общество. Это задачка, ради которого стоит жить и работать. Это не высочайшие слова, а позиция большинства моих коллег.

Корр.: Охотно идут сюда работать?

Ю.Д.: Очень тяжело отыскать людей, которые соглашаются на такую работу. У нас сильно мало москвичей. Тут томная психическая нагрузка, так как малыши непростые — к каждому ребенку нужен личный подход. Обычно, у нас нет перерыва в работе. Даже дома мы не прекращаем мыслить об этих детях. Потому у нас большая текучка.

Люди приходят устраиваться, поработают незначительно и увольняются. Тут необходимо выбирать — либо работа, либо личная жизнь. Тут остаются те, которые готовы переживать за ребятишек, выдумывать для их какие-то новые игры, занятия, выступления и прочее, другими словами люди, желающие сделать жизнь этих обездоленных малышей лучше, ярче, красочнее.

Корр.: Как вы компенсируете детям-сиротам отсутствие родительского духовного тепла?

Ю.Д.: Восполнить то, чего детки никогда в жизни не испытывали, нереально. Этим детям необходимо не восполнить, а давать домашнее тепло. Мы для этого и организовываем много различных мероприятий. У нас есть восхитительная фольклорная студия, лауреат всех вероятных городских и федеральных конкурсов, у нас есть очень отличные спортивные секции. Наши малыши выиграли чемпионат Москвы по футболу посреди интернатных учреждений.

У нас есть секции плавания, настольного тенниса, баскетбола, аэробики. У нас есть отменная художественная студия, где деток учят рисованию. Наши картины выставляются в Центральном доме художника. У нас занимаются столярными изделиями, есть класс компьютерной грамотности. Мы стремимся заинтриговать малышей, развивать их природные возможности, учим их созидать красивое. Это обогащает малыша, заполняет ее любовью к миру.

Корр.: В чем вы видите вашу главную задачку?

Ю.Д.: Наша основная работа — в корректировки поведения, так как к нам поступают малыши с очень томными поведенческими нарушениями. Я имею в виду морально-нравственное состояние. Вот вам наглядный пример. Пару лет вспять к нам поступил ребенок, у которого папа занимается продажей краденых велосипедов. Папа собственному отпрыску много лет вкладывал в сознание, что это — отменная «работа».

Наша задачка — откорректировать это неверное представление. Мы должны дать осознать мальчугану, что жить необходимо по-другому: обучаться и зарабатывать средства своим трудом. В корректировку поведения заходит и изменение представления малыша о модели семьи. Семья — супруг, супруга, малыши, незапятнанный комфортный дом. Обучить считать, писать, читать — не очень заковыристо. А сделать у малыша правильное мироощущение — вот основная задачка.

Корр.: Вы избрали для себя тяжелый путь. Что Вас побудило к этому?

Ю.Д.: Человек должен обдумывать, зачем она живет. Работать нужно не просто для того, чтоб зарабатывать и получать. Охото так работать, чтоб в конце жизни не постыдно было обернуться и сказать: «Да, в этой жизни я делал необходимое дело. Много деток вышли в люди благодаря и моим усилиям».

Юлия Цігун. Величавая Эра